Я со своими спутниками проехали сквозь тяжелые чугунные ворота уже в темноте. Проехав сотню метров и обогнув широкий газон, машина остановилась около дома. Мы вышли из такси и осмотрели массивный фасад, который состоял из центральной башни, к которой примыкало два двухэтажных крыла. Все окна были темными, кроме двух на первом этаже и одного на втором. Мы с Эдваном вытащили из багажника чемоданы. Я расплатился с шофёром и отпустил такси. Когда мы подошли к двери,  молодой человек, постучав, посмотрел, на Шерлока ища поддержку. Дверь открыла полноватая миловидная девушка. У нее были большие, темные, печальные глаза. Она производила впечатление, будто бы переживает какое-то ужасное горе.

― Мы хотели бы увидеть мистера Остина Уоллис, ― произнёс Эдван.

Женщина неприветливо осмотрела их.

― Как вас представить? ― поинтересовалась она, не впуская их в дом.

― Эдван Сайдер, Шерлок Холмс и доктор Джон Ватсон, ― сообщил ей Шерлок.

― Ждите здесь, ― произнесла девушка, закрыв перед нами дверь.

― Хорошее начало, ― проворчал я, ― может, мы зря отпустили такси?

В этот момент распахнулась дверь, и мы увидели невысокого седого мужчину с приветливым взглядом. Он был одет в черный фрак и белоснежную рубашку с воротником-стойкой. Так же на нем были элегантный галстук и перчатки.

― Извините, что вас заставили ждать, мистер Сайдер, ― произнёс он. ― Рози Холидей только месяц, как принята на работу, и поэтому не знает вас.

Мужчина отошёл на пару шагов назад, давая возможность гостям войти в внутрь. Эдван представил мужчину своим спутникам:

― Это Луи Адомсон, дворецкий.

Принимая у нас верхнюю одежду, Адомсон, глядя на Эдвана, извиняющимся тоном произнёс:

― Вы не предупредили, что приедете, поэтому вам и вашим гостям придётся подождать, пока приготовят комнаты. Вы можете пройти в гостиную и присоединиться к остальным.

― Ты не знаешь, почему нас хочет видеть дядя? ― поинтересовался Эдван Сайдер у дворецкого.

Мужчина замялся.

― Я не знаю, что происходит, ― наконец начал он, ― где то час назад приехали ваши родственники и заявили, что их позвал мистер Уоллис. Но дело в том, что он уже неделю в коме.

Эдван недоверчиво посмотрел на дворецкого:

― Почему мне позвонили и сказали, что дядя хочет меня видеть, ― удивленно произнес он.

― Я не знаю, ― ответил Адомсон.

― Я хочу увидеть его, ― заявил Эдван.

― Но он без сознания, ― возразил дворецкий.

― Все равно я хочу его видеть, ― настаивал молодой человек.

― Хорошо, ― согласился Луи Адомсон, ― я провожу вас. Его комната находится на втором этаже, в правом крыле.

Повернувшись к нам, дворецкий предложил:

― Вы можете пройти к остальным в гостиную.

На что Шерлок возразил:

― Мы пойдем с вами.

― Как вам будет угодно, ― согласился дворецкий и, повернувшись, пошёл вперед.

Мы поднялись по лестнице и прошли по коридору. Остановившись перед одной из дверей, Адомсон взглянул на нас и открыл ее. Мы оказались в просторной комнате с высокими потолками, стены которой были обшиты деревом. В огромном камине горел огонь. Посреди комнаты находилась двуспальная кровать под балдахином. На ней укрытый одеялом лежал мужчина. Женщина в форме медсестры, сидевшая в кресле около кровати, читала книгу. Увидев нас, она встала.

— Это сиделка, Элиза Ким, ― пояснил нам дворецкий. ― Врач приходит утром и вечером.

― Чем он болен? ― поинтересовался я.

― Онкология, ― ответила женщина, не вдаваясь в подробности. ― Врач считает, что ему осталось не больше недели.

Я начал наблюдать, как Шерлок, оглядывал комнату,  и понимал, что его больше интересовала обстановка, чем больной. После того, как Луи Адомсон показал жестом, что нам лучше уйти, мы покинули комнату. Спустившись по лестнице на первый этаж, мы вошли в гостиную в тот момент, когда один из молодых людей, находившихся в ней, резко поднялся с кресла:

― Это ты все время настраивал дядю против нас, ― воскликнул он, ― и я не думаю, что вам стоит находиться здесь.

― Это мой кузен, Джек Брукс, ― шепнул Эдван нам.

Невысокого роста мужчина в бежевом костюме, к которому обратился Джек, покраснел от возмущения:

― А кто вы такие? Вы находитесь здесь только потому, что ваша бабка окрутила Альберта Уоллис. И это не значит, что вы получите наследство.

После этих слов в комнате наступила тишина. Было слышно, как часы отсчитывают время.

«Обратный отсчет перед бурей», ― только успел шепнуть мне Шерлок, когда началось. Присутствующие в комнате женщины вскочили со своих мест.

― Мои кузины в своём репертуаре, ― пояснил Эдван. ― А этот мужчина друг дяди, Томас Лейман.

Пока девушки пытались сообразить, что им лучше сделать: высказать, что они о нем думают, или достаточно будет просто выцарапать ему глаза, в комнату вошёл дворецкий:

― Господа, кушать подано, прошу пройти в столовую, ― произнёс он, не обращая внимания на скандал.

― Мне не доставит особого удовольствия сидеть за столом вместе с этими людьми, ― заявил Томас и, опираясь на трость, при этом сильно хромая, вышел из комнаты.

― Хорошо, что он ушёл, ― произнесла одна из девушек и с гордо поднятой головой направилась в столовую. Остальные последовали её примеру.

Только после того как все уселись за стол, Эдван познакомил нас со своими родственниками.

- Это Амелия Брукс, указал он на высокую, стройную брюнетку, которой на вид было лет двадцать пять. У нее были строгие правильные черты лица, голубые бесстрастные глаза. Девушка взглянула на друзей и на ее губах появилась ухмылка.

― Руби Брукс, ― представил следующую кузину Эдван.

 Ей было лет двадцать. У неё был решительный маленький подбородок, прелестный носик, раскосые, синие глаза, великолепный, четко очерченный рот. Девушка скользнула взглядом по мне и остановила его на Шерлоке. На ее губах появилась улыбка.

― И давно вы дружите с Эдваном? ― кокетливо поинтересовалась она.

― Руби, ― одернул ее Эдван, ― заигрывать с другим мужчиной в присутствии жениха, я думаю, не стоит.

Девушка повернулась к молодому человеку двадцати пяти лет, который сидел справа от нее. У него были тонкие черты лица, нос с горбинкой, большие глаза. Тот шутливым тоном произнес:

― Пусть она лучше заигрывает с мужчинами в моем присутствии, чем спит с ними за моей спиной.

Раздался смех, указывающий на то, что присутствующие оценили шутку. Молодой человек продолжил:

― Меня зовут Логан Одли.

Эдван не стал заострять на нем внимание, поэтому указал на третью кузину:

― Джессика Даглас.

Это была девушка двадцати восьми лет. Ее овальное лицо с прямым аккуратным носом имело правильные черты. Ее нельзя было назвать красивой, но в ее облике было нечто привлекательное, что притягивало взгляды окружающих.

― А я ее муж Эдвард Даглас, ― произнес мужчина, сидевший рядом с девушкой.

У него были голубые глаза, тонкий нос, придававший ему несколько меланхолический вид и простовато-небрежные, хотя и достаточно изысканные манеры. Зачесанные назад длинные волосы оставляли открытым высокий лоб.

 - Непризнанный художник, который сидит на шее у жены, ― шепнул мне  Шерлок.

― А это мой кузен Джек Брукс, ― закончил представление своих родственников, Эдван.

Я видел перед собой симпатичного молодого человека лет двадцати трех. Он был крупным и довольно неуклюжим, с приятным лицом, белоснежными зубами и карими глазами. Скользнув взглядом по цифрам в блокноте, который тот держал в руках, я понял, что он игрок.

 За столом был еще белокурый круглолицый молодой человек с обманчиво-ангельской внешностью, который представился сам:

― Меня зовут Дилан Бутман, я жених Амелии.

«Девушек взяли в оборот», ― прошептал мне  Холмс, оглядев женихов сестер.

― А это мои друзья, ― Шерлок Холмс и Джон Ватсон, ― представил Эдван  нас с Шерлоком

― Побоялся приехать один, ― съехидничал Джек Брукс. ― Я уже сообщил им, что ты получил письмо с угрозой.

Все сразу оживились.

― А мы не получали такие письма, ― воскликнула Амелия.

Джек вдруг подскочил. В его голову явно  пришла мысль, которая заставила его глаза вспыхнуть от гнева.

― Может тебе угрожают, потому что дядя оставил свое состояние только тебе? А ну говори правду!

Эдван опешил от обвинения. О таком развитии событий он даже не думал.

― В честь чего дядя должен был оставить мне наследство? Я общался с ним так же, как и вы, только на его дне рождения, ― пытался оправдаться он.

Джек недоверчиво посмотрел на кузена, но успокоился. Сев, он взял ложку и начал крутить ее в руках. Все остальные члены семьи тоже недоверчиво смотрели на Эдвана.

― С такими родственниками и враги не нужны, ― прокомментировал мне  Шерлок.

Я только ухмыльнулся в ответ, Холмс как будто прочел мои мысли.

― Хотя мы редко встречались с дядей, но я всегда его уважал, ― заявил Джек, ― а какие дни рождения он устраивал.

― Мне больше не нужно будет работать официанткой. Как я ненавижу этот бар, ― продолжила разговор Амелия.

― Дорогая, но именно там мы с тобой познакомились, ― возразил её жених.

― Это единственно хорошее, что там было, ― сообщила девушка.

― Я с тобой полностью согласна, ― поддержала её Руби.

― А я устрою художественную выставку своему мужу, ― поделилась своими мечтами Джессика.

Мне было интересно наблюдать, как постепенно желаний становилось все больше и к концу ужина наследники уже мечтали о собственных домах с прислугой.

Эдван не принимал участие в разговоре. Он только с улыбкой наблюдал за происходящим, периодически поглядывая на нашу с Шерлоком реакцию.

После ужина гости разошлись по своим комнатам. Только мы остались сидеть на месте в ожидании дворецкого.

― Что вы думаете о моих родственниках? ― спросил Эдван.

― Они вас недолюбливают, ― заявил Холмс.

Наконец в столовую вошёл дворецкий:

― Позвольте мне показать вам и вашим друзьям комнаты, ― произнёс он.

Мы поднялись из-за стола и  направились за Адомсоном. Длинная вереница предков в разнообразных костюмах красовалась на портретах, висящих на стенах вдоль лестницы по которой мы поднимались. Шерлок приотстал от нас, разглядывая портреты. Увидев это, дворецкий пояснил;

― Это портреты владельцев «Беринг холла».

― Здесь раньше висел ещё один портрет, почему его сняли? ― поинтересовался Шерлок.

― Здесь никогда не было портрета, ― сообщил Эдван.

― Но здесь явно что-то висело, вот след от гвоздя, ― показал Холмс на небольшое отверстие в дубовой панели на стене.

Я недовольно посмотрел на своего соседа. Желание Шерлока продемонстрировать свои способности часто ставило людей в неловкое положение. Дворецкий улыбнулся:

― Вы наблюдательны. Здесь действительно раньше висел портрет прадеда Остина Уоллис. Когда хозяин был маленький, он с вашим отцом, мистер Сайдер, испортили портрет. Хотя потом утверждали, что не делали это. Альберт Уоллис им не поверил и сильно ругался.

Поднявшись по лестнице, мы прошли по коридору. Дворецкий открыл вторую дверь справа.

― Это ваша комната, мистер Сайдер, ― произнёс он, и повёл нас  Шерлока, дальше.

В конце коридора дворецкий открыл еще одну дверь. Он вошёл внутрь и, подойдя к двери, которая находилась справа, открыл её. За ней оказалась ванная. Он указал на дверь у противоположной стены ванной комнаты:

― Там еще одна спальня. У них общая ванная комната.

Холмс снял пальто и сел в стоящее около окна кресло. Взгляд его внимательно скользил вверх и вниз по стенам и обстановке. Это была просто оставленная комната с широким камином. В ней находилась односпальная кровать, туалетный столик с зеркалом, кресло, комод и встроенный шкаф.

― Будут пожелания? ― спросил дворецкий с почтением.

― Нет, ― в унисон произнесли мы.

Луи Адомсон вышел, закрыв за собой дверь.

― Что нам делать? ― спросил я, Шерлока. ― Мистер Уоллис никого не приглашал, значит, находится здесь у нас нет повода.

― Поживем здесь пару дней и посмотрим, что произойдёт, ― пожал плечами Шерлок. ― Человек, который срочно всех здесь собрал, должен был понимать, что гости не смогут остаться здесь надолго, а значит в ближайшие пару дней, должно что-то произойти.

― А если ничего не произойдёт? ― поинтересовался я.

― Тогда уедем. И я буду продолжать скучать.

― Я даже не знаю, что хуже. Желать, чтобы здесь что-нибудь случилось или терпеть твою скуку, ― произнес я, уходя к себе в комнату.

Но, вопрос, мучащий меня, заставил вернуться меня в комнату Шерлока, со словами:

― Кто же всё-таки написал письмо?

― Его родственники явно это не делали. Муж и женихи сестер тоже на благотворителей не похожи, - прокомментировал Шерлок свои наблюдения.

— Значит это кто-то из тех, кто живет в доме, ― предположил я.

― Пока я знаю только одно, что среди нас находятся как минимум два человека, которые знают, что здесь происходит, ― пояснил Шерлок.

― А почему не один? ― удивился я.

― Один пригласил Эдвана приехать, второй предупредил его об опасности. Конечно все это при условии, что не сам Эдван все это затеял.

― Подожди, ― произнес я, ― ты считаешь, что родственники Эдвана здесь не причем?

Шерлок закатил глаза:

― Джон, ты как всегда не слушаешь. Я всего лишь сказал, что они не писали это письмо.

Я пожелал Шерлоку спокойной ночи и отправился в свою комнату.  Прежде чем лечь спать, я решил описать  в своем блоге произошедшие события.

P.S. Я даже не заметил, как пролетели два часа. Меня отвлек стук в дверь со стороны ванной. Ясно было, что это мог быть только Шерлок. Взглянув на часы, я крикнул, что он может войти. Меня заинтересовала причина появления Холмса в моей комнате в одиннадцать часов ночи. Но оказалось, что Шерлок просто не мог заснуть и решил прогуляться. Из-под моей двери пробивался свет и он решил, что я тоже не сплю, а значит, могу составить ему компанию.

Когда мы вышли на улицу, то были удивлены отсутствием  электрического света. Ни на площадке перед домом, ни в одном из окон не было света, который бы  доказывал, что это здание обитаемо. Только полная луна позволял разглядеть очертания окружающих предметов. Погруженное в темноту здание казалось нереальным. И вдруг в правом крыле на первом этаже в окне мелькнул свет от фонаря. «Спальни на втором этаже. Гостиная и столовая находятся в левом крыле. Значит в правом, скорее всего, библиотека и кабинет», ― быстро  проговорил Холмс. – Возможно, кто-то ищет завещание».

Мы подошли к окну, но было несколько факторов, которые не позволили нам заглянуть в него. Окно находилось высоко от земли, и даже при высоком росте Шерлока, ему нужно было встать на выступ. Окно было зашторено и та узкая щель, через которую мы видели свет от фонаря, не давала возможности рассмотреть, кто находится в комнате

Вернувшись к себе, я сел за ноутбук, чтобы описать эти события. Я испытываю дурное предчувствие ― необъяснимое осознание надвигающейся беды.